В поведении и публичной активности главы Кремля произошла радикальная трансформация. Как отмечает Михаил Шейтельман, российский диктатор фактически перестал позиционировать себя как военный лидер или глобальный геополитик, полностью переключившись на экономическую и социальную тематику.
Из его официального графика за последние четыре месяца полностью исчезли посещения воинских частей, встречи с генералами, а из публичных выступлений практически стерты названия украинских населенных пунктов. Вместо этого администрация президента РФ формирует для него повестку, состоящую исключительно из безопасных гражданских мероприятий.
Вторым важным маркером изменений стало полное исчезновение из риторики Путина тезисов о «многополярном мире» и претензий на статус глобального центра силы. Диктатор демонстративно дистанцировался от крупных международных событий, включая масштабный кризис вокруг Ирана.
По мнению политтехнолога, прежний формат поведения Путина предполагал бы ежедневные жесткие заявления и угрозы отправки войск или кораблей, однако сейчас Кремль сохраняет полное молчание, что указывает на страх перед неконтролируемыми внешнеполитическими процессами.
Вместо геополитических демаршей график российского лидера заполнили встречи, напоминающие позднюю советскую эпоху. За последние двое суток его ключевыми активностями стали встреча с учительницей в Москве, выступление на десятом съезде механизаторов России и визит в институт рыбной ловли для вручения ордена.
Такой специфический выбор мероприятий объясняется стремлением окружить диктатора максимально лояльной и предсказуемой аудиторией, где полностью исключены неудобные вопросы о провалах на фронте или экономической стагнации.
Шейтельман убежден, что данная метаморфоза является прямым следствием усталости системы от затянувшейся войны и неспособности Кремля продемонстрировать реальные успехи. Путин сознательно уходит в плоскость внутренней социологии и мелкого администрирования, пытаясь создать иллюзию нормальной мирной жизни внутри РФ. Стратегия «великого экономиста» призвана успокоить российское общество и снизить градус тревожности на фоне растущих потерь на фронте и международных санкций.
Подобный изоляционизм свидетельствует о сужении коридора возможностей для самого Путина, который больше не рискует заходить на территорию тем, связанных с реальным ведением боевых действий.
Вся государственная машина пропаганды теперь вынуждена подстраиваться под новый образ «народного лидера», озабоченного уловами рыбы и урожаями. Это подчеркивает глубокий внутренний кризис управления, при котором первое лицо государства боится ассоциироваться с собственной же военной авантюрой.
