Китай находится в инволюции. Это процесс обратного развития, снижения качества системы и институтов. С точки зрения экономики это означает сочетание следующих тенденций и состояний: 1) перепроизводство товаров, 2) снижение цен производителей, 3) уменьшение прибыли бизнеса, 4) снижение темпов экономического роста, 5) уменьшение занятости. Таков диагноз экспертов гонконгского Lion Rock Institute. Старые тренды сломались. Лавина структурных искажений и мёртвого капитала медленно двинулась вниз. Её скорость, направление движения, охват не являются константой. Прочертить динамику объективно невозможно, потому что никто не знает те самые слабые звенья. Никто не знает, где под прикрытием вылизанной статистики находятся спрятанные в балансах государственных и частных предприятий неработающие, токсичные активы.
Информационная слепота – это прямое следствие государственного интервенционизма в сферу инвестиций, производства, потребления и финансирования. С подачи теоретиков догоняющего развития, активной роли Государства в ускорении экономики китайские власти соблазнились популистскими, лженаучными идеями Дж. Кейнса и тысяч теоретиков development и welfare economics. Их мечта – догнать и перегнать Америку – отключила здравый смысл, осторожность и логику базовых рыночных аксиом. Китайские коммунисты у власти при помощи своих партнёров в бизнесе через синдикат "VIP-распорядителей и потребителей чужого" решили улучшить рыночные законы, заменить частных предпринимателей политическими менеджерами чужих денег, предоставить им дотации, льготы, преференции и статус номенклатурно-политических фаворитов. Такое решение было принято примерно в одно время с вступлением Китая в ВТО. К тому моменту ВВП Китая (2001 г.) был $1351 млрд.
Китайские коммунисты видели инфантилизм, оппортунизм Европы и США. Они предложили западным корпорациям такой набор стимулов (налоги, регуляторка, доступ к дешёвому сырью, доступ к китайскому внутреннему рынку), от которого они не смогли отказаться, особенно в условиях растущей налоговой, регуляторной нагрузки и "зелёной" удавки в G-7, ЕС и США. По сути дела Запад подтолкнул Китай на путь экономического роста за счёт адаптации иностранных технологий, внешнеторговой экспансии через китайские корпорации, которые прошли горнило конкуренции на внутреннем рынке.
За ~25 лет Китай выжал практически всё, что можно было, из своей модели развития. Её можно назвать в честь её теоретиков, идеологов и адвокатов в лице Кейнса, Стиглица, профессуры Гарварда и Беркли, а также теоретиков welfare state и development economics. Стимулирование промышленности, в том числе добывающей, копирование и масштабирование западных паттернов, активное привлечение мозгов и талантов, в том числе управленческих из Запада, при расхлябанности ВТО сделали своё дело. Пришло головокружение от успехов. Китайские товарищи захотели больше, быстрее, масштабнее и чтобы Америка и Европа у неё на побегушках была. COVID усилил и ускорил головокружение от успехов. И вот сегодня в Китае инволюция.
Огромное количество промышленных заводов и фабрик, десятки тысяч финансовых посредников, миллионы чиновников работали так, как будто они участвовали в социалистическом соревновании произвести десятки тысяч самых разных товаров для всего мира. Вот только у мира к концу 2010-х сформировалась на этот счёт совсем другая точка зрения. Увеличение высоты и частоты протекционистских мер для нейтрализации китайской политики "разори соседа" поставило Китай на грань кризиса старой модели.
Меньше прибыли, больше убытков, больше напряжения в финансовой системе, хрупкость системы ипотечного кредитования, неустойчивость внутреннего спроса, рост напряжения на рынке труда, увеличение долговых обязательств государства и коммерческого сектора, накопление инвестиционных ошибок – всё это создало мелкую, почти незаметную тормозную сеть для китайской экономики.
Китайское правительство призывает к дисциплине в промышленности, грозит тюрьмой за расхлябанность и расстрелами за коррупцию. Пекин видит угрозу внутреннего межпровинциального протекционизма, требуя справедливой открытой конкуренции, т. е. единого экономического пространства во всём Китае. Правительство обещает усилить регулирование, стандартизацию, ценовую дисциплину и жёстко следить за стандартами качества. Сказать легче, чем сделать, ведь в каждой провинции в местной власти свои фавориты, свой схематоз и олигархат. Да, есть корпорации общекитайского уровня, но их задача – это внешние рынки, а не разрушение внутренних конкурентов с неприятными политическими, номенклатурными последствиями. Да, есть определённая гибкость национальной валюты жэньминьби (Renminbi), но до полноценной открытости валютного рынка и платёжного баланса, до чисто рыночного курсообразования ещё далеко. Да, есть инвестиционные возможности для иностранных корпораций, но риски сегодня, в первую очередь из-за структурных искажений китайской экономики и государственного интервенционизма, очень высоки, а торговые режимы Китая с ЕС и США, отношения между ними в целом, очень напряжённые.
Производство автомобилей – один из самых убедительных секторов экономики в состоянии перепроизводства. В 2025 г. в Китае было произведено 16,49 млн. новых электромобилей. 84% их было продано в самом Китае. За первые семь месяцев этого года было произведено 9 млн. электромобилей, и только 68% были проданы на внутреннем китайском рынке. В 2025 г. Китай производил более 30% промышленных товаров мира, больше, чем США, Германия и Ю. Корея вместе взятые. Отдельные полисимейкеры и их советники считают, что доля Китая должна вырасти до 45%. С их точки зрения, необходимые изменения должны быть внесены в Каталог промышленных рекомендаций (Catalog of Industrial Guidance), который устанавливает классификацию секторов промышленности на поощряемые/стимулируемые, ограниченные или запрещённые. Этот каталог выпускает National Development and Reform Commission, как программа реализации 15-го пятилетнего плана. В Каталоге 51 сектор экономики отнесён к категории "поощряемые/стимулируемые", пять – в категории "ограниченные" и пять – в группе "запрещённые". Это не что иное, как ручное формирование структуры капитала страны. Работа по такой вот матрице и привела Китай к состоянию инволюции. Перепроизводство привело к снижению покупательной способности внутреннего рынка. Падают цены экспорта и ухудшаются условия торговли Китая. По словам экспертов Hinrich Foundation, "это ситуация, которую экономист Джагдиш Бхагвати назвал "ростом, ведущим к обнищанию". В середине 2010-х годов в Китае наблюдалось перепроизводство в сталелитейной и других отраслях обрабатывающей промышленности, смягчённое лишь бурным ростом рынка недвижимости". Сегодня такого спасителя у китайской экономики нет. Зато есть очевидное обострение противостояния с ЕС и США, особенно с США.
Вот стоят напротив себя две сегодняшние супердержавы, если судить по размеру ВВП. По прогнозу МВФ ВВП США в 2026 г. будет $32,4 трлн., а в Китае – $20,9 трлн. Совокупные государственные расходы в США в 2026 г. оцениваются в ~$12,3 трлн., а в Китае – в ~$6,9 трлн. В США и Китае очевидная очень серьёзная проблема с государственным долгом. США и Китай, как в своё время США и СССР по космосу, находятся в ожесточённой инвестиционной гонке по искусственному интеллекту и целому ряду других современных технологий. Идёт борьба на истощение. Ни одна страна не готова признать внутренние ошибки и начать их исправлять. США и Китай стоят, как дуэлянты, напротив друг друга и ждут, кто первый моргнёт, кто первый даст слабину, кто первый сорвётся в пике рецессии или некоего кризиса, который станет катализатором для разрушения сегодняшнего явно нерыночного неравновесия. Силы и ресурсы у обеих стран не безграничные. У США больше запасов и резервов, но Америка – демократия. Здесь может быть паралич системы принятия решений. Китай же, если политическая власть решит, может своей волей составить список жертв структурной трансформации, чтобы остальным облегчить жизнь в будущем. Такое решение проблему не решит, но временно напряжение в системе может снять. Как ни крути, до обострения ситуации в Китае, США, в отношениях между ними, осталось не так много времени. Катарсис должен произойти ещё в 2020-х.
