Журналист Константин Гончаров, который в 2022 году добровольцем вступил в ряды ЗСУ, опубликовал откровенный материал о реальном положении дел на фронте.
Как передает "Хвиля", об этом он пишет для DW.
По его словам, он не выбирал войну – но когда она пришла в его дом, встал вопрос: быть объектом истории или её субъектом. Он выбрал второе.
Со временем война перестала быть для него абстракцией. Она стала рутиной, частью повседневной жизни. Боль – это погибшие друзья и разрушенные места из прошлого. После каждого обстрела Киева он пишет родным одно и то же: живы ли, есть ли свет, не холодно ли дома.
Пехота на пределе
Главная проблема, по словам Гончарова, – не технологическое отставание, а катастрофическая нехватка людей и полное отсутствие нормальной ротации. Массовое самовольное оставление частей в армии появилось не потому, что солдаты стали трусами или перестали быть патриотами. Люди в боевых подразделениях просто заканчиваются – физически и морально.
Схема везде одна: подразделение не выводят на восстановление, время на позициях растёт до нечеловеческих сроков, пополнение либо не приходит вовсе, либо приходит совершенно неподготовленным. После того как зимой 2023 года сам Гончаров получил ранение и был эвакуирован, из его взвода – тридцать человек – на позициях осталось лишь пятеро. Остальные были ранены или погибли.
Дальше начинается режим "тушения пожара": в пехоту бросают водителей, поваров, минометчиков, зенитчиков, людей из подразделений обеспечения – и ждут, что они без боевого опыта удержат рубежи. В итоге они тоже гибнут, получают ранения или уходят в самоволку. Проблема не решается – она углубляется.
472 дня на нуле
Средний срок пребывания пехотинца на позиции, по данным СМИ, составляет около 60 суток. Рекорд – 472 дня, больше года и трёх месяцев без вывода. При таком уровне боевого стресса говорить об эффективности выполнения задач практически невозможно: стресс буквально уничтожает человека изнутри.
Ротации с "нуля" стали значительно сложнее из-за массового применения дронов. Выход с передовых позиций через "килзону", растянувшуюся на многие километры от линии фронта, требует детального планирования, отслеживания вражеских беспилотников и координации с подразделениями РЭБ. Но при благоприятных условиях ротации возможны – и жизненно необходимы.
Технологии не заменят человека в окопе
Война действительно стала дистанционной: дроны берут на себя поражение противника и контроль над полем боя. Но и здесь есть проблема – координация. Одни БПЛА-подразделения работают в тесной связке с пехотой, другие действуют автономно, ориентируясь на собственные показатели. В результате их работа не всегда соответствует тому, что критически нужно солдату на земле прямо сейчас.
Итог один: линию обороны держат не технологии, не отчёты и не статистика поражений. Её держат конкретные люди в окопах.
Справедливость под вопросом
Отдельно журналист поднимает болезненную тему распределения нагрузки. Не называя себя экспертом по бронированию, он констатирует: когда количество забронированных уже превысило миллион мужчин, а в тылу видишь, как группа коммунальщиков призывного возраста несколько дней красит небольшой мост – сложно избавиться от ощущения, что с распределением людей что-то не так.
Переговоры: иллюзия для тыла
Разговоры о мирных переговорах солдаты воспринимают совершенно иначе, чем гражданские. Среди военных мало кто видит в них реальную перспективу. Новости о возможном прекращении огня создают иллюзию, которая слабо соотносится с происходящим на поле боя. Для тех, кто далеко от фронта, переговоры ощущаются как начало конца войны. Для тех, кто на передовой, – не меняется ничего: артиллерия работает так же, штурмы продолжаются, дроны летают, люди гибнут.
"Я очень хочу ошибаться. Хочу как можно скорее вернуться к своей семье. Но пока реальность такова, что эта борьба продолжится ещё долго" – резюмирует Гончаров.
Ранее мы писали, что ВСУ ударили по российским кораблям, самолетам и авиазаводу в Крыму.
