В алтайском федеральном бункере президента РФ царила рабочая атмосфера. Перед Владимиром Путиным стоял навытяжку красивый мальчик-гимнаст Ваня Куляк и пел песню "С чего начинается родина". Его потная майка, украшенная священной буквой Z, была задрана до шеи. Владимир Владимирович, деловито чавкая, целовал его в живот. Ваня стонал, Путин кряхтел.
Об этом в своем новом фельетоне на сайте УНИАН пишет журналист Василий Рыбников, информирует UAINFO.org.
Справа от Путина сидели, беззвучно шевеля губами, две полупрозрачные стюардессы.
– Понимаете, – сказал им Путин, неохотно отрываясь от Вани Куляка, – если Украина будет вести себя так, как она себя ведёт, то я этой Украине… Я у этой Украины…
Не договорив, Путин снова припал к животу Вани и решительно спустился ниже. Ваня взвыл от радости.
– Урус шайтан! – суеверно закатив глаза, сказал Махмуд. – Шайтан урус, кизил-орда!
– Иблис лысак, – согласно кивнул Кумыс, судорожно сглатывая. – Вован акбар.
Махмуд и Кумыс были сирийскими наемниками с опытом городских боев, мобилизованными для спецоперации в Украине. Опасаясь предательства в ближнем кругу, Путин взял их к себе телохранителями вместо штатных сотрудников ФСО, которые могли затевать госпереворот, о котором все чаще сообщали вражеские "голоса". Президент России предусмотрел все.
По вбитым в стену скобам спускался патриарх Кирилл в развевающийся рясе. Махмуд и Кумыс посмотрели на него снизу и залились краской стыда. Их глаза возбужденно заблестели.
– Гамосеки! – зычным басом вещал Кирилл, ловко перебирая конечностями. – Гамосеки овладели Украиной вотще паки-паки! Злодейство свальное есмь там повсеместно иже херувимы. Война священная с гей-парадами хунты – вот что даждь нам днесь богоугодие!
– Золотые слова, владыко, – промурлыкал Путин, сыто отваливаясь от Вани Куляка. Юный гимнаст был испит до дна. – Гамосеки будут разбиты, победа будет за нами.
– Грешон зеленский уд, но все же, – сказал Кирилл, – мы не привыкли отступать! Нам победить его поможет…
– Ай, бородатый женщин! – не в силах больше сдерживаться, воскликнул Махмуд, восторженно переводя взгляд с бороды Кирилла на подол его рясы. – Какой круасивый, хачу.
– И я хачу, – сказал Кумыс.
– Эй, – встревожился Кирилл. – Я не…
Махмуд и Кумыс одновременно бросились на него, засунули владыке бороду в рот, задрали рясу над головой и, завязав её там тугим узлом, поволокли брыкающегося Кирилла в оружейку. Кирилл закричал, но было поздно.
По скобам лестницы вновь кто-то загрохотал. Путин увидел, что это Шойгу, и встревоженно заметался.
– Эй, Махмуд! Кумыс! – крикнул он. – А ну бегом на пост! Боевая тревога!
– Нэт уж, увольте-с, – загоготал Махмуд из оружейки. – Бородатый женщин – мэчта поэта.
Путин отодвинулся назад и попытался схватить со стола тяжёлый микрофон, но его рука прошла сквозь. Шойгу спрыгнул на пол бункера, отдал Путину честь и стал быстро приближаться.
– Не подходи ко мне, не велено! – вскрикнул Путин. – Садись с другого конца стола!
– Там будет не видно, – невозмутимо объяснил Шойгу, ловко натягивая резиновые перчатки. – Я принёс первую партию мядалей "За присоединение Украины", не угодно ли полюбопытствовать?
– Слушай, Кужугетий, то, что ты читал в газетах, будто бы я собрался посадить тебя за коррупцию и развал армии, – это все неправда, – быстро заговорил Путин. – Враги хотят нас рассорить, вот и все. Ты молодец, все идёт по плану!
– Конечно! – воскликнул Шойгу, на ходу доставая из кармана тяжёлую табакерку. – Возможно, Владимир Владимирович, вы читали, будто бы я затеваю военный переворот, так вот, это тоже вранье.
– Ни секунды не сомневался! – с жаром воскликнул Путин, пятясь на стуле. – А что это у тебя за табакерка?
– А, пустое, – отмахнулся Шойгу, занося табакерку над головой. – Повернитесь-ка ко мне правым виском, будьте добры.
– Махмуд! – истошно закричал Путин. – Кумыс!
– О даааа! – прорычал из оружейки Махмуд. – Бородатый женщин-шайтан, вах, харашо!
– Не смейте поднимать руку на нашего дорогого Владимира Владимировича Путина! – внезапно закричал гимнаст Ваня Куляк и, вскочив, бросился на Шойгу. Шойгу крякнул и отоварил его табакеркой по голове. Бездыханный Ваня полетел в одну сторону, табакерка – в другую. Упав на пол, она открылась, и из неё посыпались мядали "За присоединение Украины".
– Мы здесь, насяльника, – сказал Махмуд, сыто вываливаясь из оружейки. Следом за ним, потягиваясь, вышел Кумыс. – Как дила?
– Всё хорошо, – быстро сказал Шойгу, присаживаясь за стол. – Вот, принёс Владим Владимычу мядали показать.
Путин поднял с пола одну мядаль и рассмотрел её на свет.
– Красивое, – сказал он наконец.
– Ага, – сказал Шойгу, поспешно заталкивая под стол тело Вани Куляка. Вид у него был разочарованный. – Разрешите идти?
– Разрешаю, – сказал Путин. – Что там, кстати, Киев? Взяли?
– Давно уже, – сказал Шойгу. – Отвезти вас на парад?
– Нет уж, – сказал Путин.
– Ну как хотите, – пожал плечами Шойгу и ушёл, скрипя зубами.
Путин задумчиво посмотрел ему вслед. Что-то где-то шло не так, но он никак не мог понять, что и где.
В оружейке, странно шамкая, молился патриарх Кирилл. Все шло по плану.
Підписуйся на сторінки UAINFO у Facebook, Twitter і YouTube
