Российский лидер Владимир Путин приложил значительные усилия, чтобы убедить международное сообщество в неизбежности поражения Украины. Как пишет Foreign Policy, его наиболее заметный успех был достигнут не на поле боя, а в сфере влияния на общественное мнение.
В публикации отмечается, что после встречи с Путиным на Аляске президент США Дональд Трамп изменил риторику — от требований немедленного прекращения огня к давлению на Киев с целью передачи России даже не оккупированных территорий. При этом Трамп, по данным издания, исходил из предположения, что Россия «точно победит», подчеркивая ее масштаб и ресурсы.
Нарратив о «неизбежной победе»
По оценке издания, российская стратегия строится на нескольких тезисах:
- украинский фронт якобы находится на грани коллапса;
- Россия неизбежно захватит все заявленные территории;
- у Москвы достаточно ресурсов для неограниченного ведения войны;
- Украина не способна победить российскую армию.
Авторы подчеркивают, что Кремль апеллирует к исторической памяти, в частности к разгрому нацистской Германии Советской армией во Второй мировой войне, формируя образ «неостановимого катка». Однако нынешние российские вооруженные силы значительно меньше по масштабу и возможностям.
Система когнитивной войны
В публикации говорится, что речь идет не просто о пропаганде, а о системной «когнитивной войне», направленной на формирование восприятия западных лидеров и подталкивание их к решениям, выгодным Москве.
Москва продвигает идею, что «реалистичным» исходом является урегулирование на российских условиях. Катастрофический нарратив предполагает, что капитуляция Украины якобы позволит «спасти жизни», тогда как продолжение сопротивления приведет к большим потерям.
Реальная динамика фронта
Журналисты указывают, что фактические темпы продвижения российских войск остаются крайне медленными. По оценке издания, в 2025 году Россия захватила лишь около 0,8% территории Украины — показатель, существенно ниже типичных темпов современной механизированной войны.
Если сохранятся аналогичные темпы, РФ потребуется до августа 2027 года для полного захвата Донецкой области и до 2029 года — для установления контроля над Донецкой, Запорожской и Херсонской областями, которые Москва объявила аннексированными в 2022 году. Полная оккупация Украины при таких темпах заняла бы десятилетия.
В издании также отмечают, что ресурсы России не безграничны: война оказывает существенное давление на экономику и ограничивает военные возможности.
По оценке Foreign Policy, ситуация на фронте для Украины остается сложной, но не критической. Обе стороны застряли в позиционной войне, где доминируют дроны и ограничены возможности для быстрых маневров.
Авторы подчеркивают, что ключевым фактором остается международная поддержка. Кремль рассчитывает либо «переждать» Запад, либо убедить его отказаться от помощи Киеву. Именно информационное пространство, по мнению издания, становится решающим полем битвы.
