25 октября в Бразилии сенсационно завершился второй тур президентских выборов: 80-летний действующий президент от левой Партии трудящихся Луис Инасиу Лула да Силва одержал победу над 45-летним сенатором Флавио Болсонару, сыном своего предшественника.
Тремя неделями ранее, вопреки прогнозам социологов, Болсонару опередил конкурента, получив 47,03% голосов против 45,16% у Лулы. Свой успех он закрепил триумфом на парламентских и местных выборах. В итоге сформировался самый консервативный состав Национального конгресса с момента возвращения страны к демократии в 1985 году. Либеральная партия семьи Болсонару (на самом деле консервативная и ультраправая) получила крупнейшие фракции в обеих палатах парламента: 121 место из 513 в Палате депутатов и 29 из 81 в Федеральном сенате. Коалиция Лулы, созданная вокруг его Партии трудящихся с участием зеленых и коммунистов, располагает 88 местами в Палате депутатов и только 11 в Федеральном сенате. 16 из 27 штатов Бразилии, включая крупнейшие, возглавили сторонники Болсонару.
По всем прогнозам, Лулу ожидало поражение во втором туре. С момента возобновления прямых президентских выборов в Бразилии в 1989 году во втором туре всегда побеждал кандидат, набравший больше всего голосов в первом. И социологи в основном отдавали преимущество Болсонару, правда, оно колебалось в пределах 1–2%, то есть статистической погрешности.
Казалось, Луле неоткуда взять дополнительные голоса. Электоральная карта Бразилии жестко поляризована между ультраправыми и радикальными левыми, а политический центр практически исчез. Это прообраз того, что вскоре может случиться в Европе. Например, во Франции, где борьба за президентство может развернуться между Марин Ле Пен и Жаном-Люком Меланшоном. Или, в меньшей степени, в Германии, где последние выборы в земельные парламенты выиграли «Альтернатива для Германии» и Левая партия. При таком глубоком электоральном расколе никто из остальных кандидатов не набрал и 3%, причем большинство из них по своим взглядам были ближе к правому лагерю.
И тем не менее Лула да Силва победил, набрав 51,76% голосов. Явка между первым и вторым турами выросла с 78,9% до 80,8%. При этом Лула нарастил число голосов на 10,4 млн (с 53,9 млн до 64,3 млн), а Болсонару лишь на 3,7 млн (с 56,1 млн до 59,8 млн). Это стало самым громким провалом внешней политики Дональда Трампа, возможно, даже более важным, чем сомнительные результаты иранской войны.
Крах доктрины Донро
В Украине господствует мнение, что поддержка Трампа означает для политика поражение на выборах. Во всяком случае, так часто происходит в Европе. Однако в Латинской Америке доминирует противоположная тенденция. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом спровоцировало новый виток правого поворота в регионе — так называемую «синюю волну».
В 2023 году в Аргентине победил правый либертарианец Хавьер Милей, ставший главным союзником американского президента в регионе. Трамп и Милей не стесняются вмешиваться в избирательный процесс, открыто поддерживая правых кандидатов.
Если Милей олицетворяет экономические реформы синей волны, то другая икона латиноамериканских ультраправых, президент Сальвадора с 2019 года Найиб Букеле, воплощает лозунг безопасности. Уличная преступность и наркоторговля давно стали бичом этого региона. Введя чрезвычайное положение, Букеле санкционировал массовые облавы и аресты без ордера. В результате под стражей оказались 2% населения Сальвадора, но уличная преступность пошла на спад. Сальвадорские тюрьмы используются и для содержания депортированных из США мигрантов.
Борьба с преступностью, рыночные реформы и тесный союз с США в противовес сближению с Китаем — вот три кита, на которых держится синяя волна в Латинской Америке. Под этими лозунгами правые кандидаты в последние годы побеждали на всех выборах в Латинской Америке, кроме Мексики и Уругвая. Но часто победителями становились не классические консерваторы, а ультраправые, не скрывавшие симпатий к военным диктатурам прежних лет.
Еще в 2018 году президентом Парагвая стал Марио Абдо Бенитес, сын личного секретаря диктатора Альфредо Стресснера. В 2023 году его сменил Сантьяго Пенья, который не стесняется заявлять, что Стресснер был «ответственен за более чем 50 лет стабильности в Парагвае», позволивших стране избежать электоральной нестабильности и проводить долгосрочную политику.
В декабре 2025 года президентом Чили был избран Хосе Антонио Каст, ультраправый политик и сторонник Аугусто Пиночета. Он был девятым ребенком в семье Михаэля Каста Шинделе, лейтенанта вермахта и члена НСДАП, который воевал на Западном и Восточном фронтах, а после того как в 1947 году не прошел денацификацию, бежал в Чили. Там он основал колбасную фабрику «Бавария», жертвовал на строительство церквей, поддерживал ультраправых и военную диктатуру. Его старший сын Мигель был главой Центробанка и министром труда в правительстве Пиночета.
В 2025 году правый кандидат Родриго Пас победил на выборах в Боливии, а в Эквадоре был переизбран правоцентрист Даниэль Нобоа. Таким образом, режимы, созданные последователями и союзниками Уго Чавеса, Эво Моралесом в Боливии и Рафаэлем Корреа в Эквадоре, были окончательно демонтированы.
В 2026 году в Перу после затяжного политического кризиса президентом становится Кэйко Фухимори, в Колумбии побеждает правый либертарианец Абелардо де ла Эсприэлья, в Коста-Рике победу празднует сторонница жестких мер против преступности Лаура Фернандес, а в Гондурасе при прямом давлении Трампа к власти приходит Насри Асфура.
Захват правившего Венесуэлой Николаса Мадуро в начале 2026 года показал, что администрация Трампа готова использовать любые средства для построения своей зоны влияния в обеих Америках.
Тогда же родилось выражение «доктрина Донро». Оно образовано от слияния имени Дональда Трампа и доктрины Монро 1823 года, которая провозглашала необходимость защиты всего американского континента (Нового Света) от колониальных посягательств европейских держав. По сути, администрация США заявила о намерении установить лидерство в Северной и Южной Америке и вытеснить геополитических конкурентов (в первую очередь Китай, а также Россию и Иран) или ограничить их влияние, не брезгуя политическим давлением, экономическим принуждением, санкциями и открытым интервенционизмом.
В Бразилии действия США вызвали большое беспокойство. В январе 2026 года левые правительства Бразилии, Чили, Колумбии, Испании, Мексики и Уругвая в совместном заявлении осудили американское вмешательство. По словам профессора Федерального университета Рио-де-Жанейро Клариссы Насименто Форнер, военное наступление США на Венесуэлу направлено на укрепление транснациональных крайне правых сил в Латинской Америке. «Это подтверждает стратегический аспект трампизма, который мы наблюдаем, а именно формирование транснациональных сетей крайне правых. Следовательно, это укрепляет крайне правые силы в регионе и ослабляет потенциальные оппозиционные правительства или партии», — пояснила она. Кроме того, Кларисса Форнер отметила, что Соединенные Штаты вновь подтвердили свой статус фактора региональной и глобальной нестабильности, а это указывает на возможность будущих интервенций.
Профессор международных отношений Университета Бразилиа Антонио Жорже Рамалью да Роша утверждал, что это вмешательство открывает Соединенным Штатам возможность вторгаться в дела любого суверенного правительства в регионе. «Если это происходит сейчас с Венесуэлой, давайте не будем себя обманывать: завтра это может произойти с Колумбией, Бразилией, Перу или любой другой страной», — сказал он.
Левые силы попытались противостоять синей волне. В апреле премьер-министр Испании Педро Санчес собрал левых лидеров в Барселоне, чтобы организовать антитрампистский интернационал. Среди гостей были президенты ЮАР, Бразилии, Колумбии, Мексики, а также левоцентристские политики Европы. Хотя ни один из лидеров не назвал Дональда Трампа по имени, отсылки к американскому лидеру и критика его политики звучали постоянно. Испанский премьер предупредил о международной «реакционной волне», которая подпитывает язык ненависти, сексизм, войны и раскол. В интервью испанской газете El País бразильский президент раскритиковал политику Трампа: «Он исходит из того, что американская экономическая, военная и технологическая мощь диктует правила игры. Но это не может быть правдой, потому что в конечном счете это создает проблемы для самих Соединенных Штатов. Трамп не имеет права проснуться утром и решить, что может угрожать какой-то стране. У него нет такого права. Его избрали не для этого. Мир не дает ему такого права. Американская конституция этого не гарантирует. И уж тем более Устав ООН. Ни одна страна не имеет права нарушать территориальную целостность другой страны. Ни одна страна не имеет права проявлять неуважение к суверенитету других стран».
Однако «прогрессивный интернационал» так и не был оформлен организационно, а Белый дом стал приближать смену власти в странах-участницах. С тех пор в Колумбии к власти пришли сторонники Трампа, а Санчес был вынужден объявить досрочные выборы, на которых его может ждать поражение.
Летом 2025 года Трамп пытался развязать тарифную войну против Бразилии не столько по экономическим, сколько по идеологическим причинам. 50-процентные пошлины на бразильские товары он обосновал судебным процессом над Жаиром Болсонару. Бывший президент был осужден за попытку государственного переворота с целью отменить результаты выборов 2022 года, которые он проиграл Луле. Однако Бразилия выдержала давление. Болсонару приговорили к 27 годам заключения, но из-за проблем со здоровьем он отбывает срок под домашним арестом. А Лула позиционировал себя защитником бразильского суверенитета. Он сказал, что Трамп избран президентом США, а не императором мира. Фактически Лула оказался единственным мировым лидером, вступившим с Трампом в жесткий спор из-за американских пошлин. «Сегодня священный день суверенитета», — заявил он после того, как США официально ввели тарифы и санкции. И Трамп был вынужден отступить. При этом Лула всегда подчеркивал готовность к диалогу: «Лучше всего на свете — возможность сесть за стол и поговорить». Кстати, острый на язык Трамп ни разу не позволил себе оскорбить бразильского коллегу и всегда говорил, что у них хорошие отношения.
В итоге Бразилия, похоже, стала тем камнем, о который разбились синяя волна и доктрина Донро. Теперь, накануне возможной встречи с Си Цзиньпином и Владимиром Путиным, президент США лишился важного козыря — контроля над Латинской Америкой. При президенте Луле США не смогут превратить этот регион в зону своего исключительного влияния, а значит, переговоры о разделе мира на такие зоны между США, Китаем и Россией теряют всякий смысл.
Две Бразилии
Выборы показали, что бразильское общество расколото на практически равные части. Взаимное неприятие стало настолько острым, что после поражения Болсонару некоторые его разочарованные сторонники стали призывать увольнять тех, кто голосовал за Лулу, или бойкотировать их бизнес.
18 и 23 октября состоялись дебаты кандидатов в президенты. Но не на стадионе. Казалось бы, где еще проводить бразильские дебаты, как не на «Маракане» в Рио или на стадионе «Мане Гарринча» в столице? Но креатива бразильским политтехнологам ой как не хватало, и это компенсировалось небывалой уличной мобилизацией.
Кандидаты стояли в студии за трибунами, а в зале сидели зрители и представители команд. Кандидаты часто выходили к людям, жестикулировали, перебивали друг друга. На первых дебатах Болсонару во время выступлений оппонента демонстративно ходил у президента за спиной, смеялся и комментировал его слова. Поэтому на вторых дебатах кандидатам запретили подходить друг к другу во время выступлений оппонента. Поначалу Лула старался демонстрировать спокойствие и уверенность, а Болсонару — напор, иронию и резонерство. Но вскоре кандидаты начали нервничать, кричать друг на друга, терять самообладание. Дискуссия получилась хаотичной, утомительной и запутанной. Каждый говорил то, что хотел, и не слушал оппонента. Соперники так и не пожали друг другу руки.
Очень много времени ушло на взаимные обвинения в коррупции. Я особо не вникал в тонкости этих дел, но, похоже, по уши замазаны и команды, и члены семей обоих претендентов.
Борьба с преступностью стала главной фишкой и зоной комфорта Болсонару. Всякий раз, когда Лула загонял его в угол, оппозиционный кандидат возвращался к теме общественной безопасности. Болсонару заявил, что его правительство никого не пощадит и преступники окажутся в тюрьме. Он анонсировал намерение объявить войну наркотерроризму и построить новые тюрьмы на 500 тысяч мест.
В Бразилии действительно очень тяжелая криминогенная ситуация, особенно в крупных городах, где на вас могут напасть прямо в центре. Однако губернаторами этих штатов как раз являются однопартийцы или союзники Болсонару. А полиция в Бразилии подчиняется именно губернаторам штатов. Лула парировал, что обеспечение безопасности — обязанность штатов, и пообещал принять дополнительные меры: создать Министерство общественной безопасности и снизить возраст уголовной ответственности. Но так или иначе преступность, как и коррупция, — действительно слабые места Лулы.
Однако высокомерие и самоуверенность сыграли с Болсонару злую шутку. Он позволял себе оскорблять Лулу и его избирателей. В частности, заявил, что Лула дает бедным одной рукой, а забирает «всеми девятью пальцами». В ответ в зале с одной стороны послышались протесты и возмущение, а с другой — смех и выкрики. В 1964 году, когда ему было 18–19 лет, Лула работал токарем на металлургическом заводе и в результате несчастного случая на производстве потерял мизинец на левой руке. Впоследствии эта травма стала важной частью его политического образа, символом его рабочего происхождения и борьбы за права профсоюзов. В итоге Флавио пришлось извиниться.
Также Болсонару заявил, что Лула «плохо слышит», намекая на преклонный возраст президента, и высмеял его трудности с речью — хрипоту, вызванную раком горла. Сенатор намекал, что за действующего президента голосуют грабители. Он с иронией предложил оппоненту встать рядом, добавив: «У меня нет с собой кошелька, так что ограбить меня у тебя не выйдет».
Обе стороны использовали во время дебатов не совсем чистые политтехнологии. Сторонники Болсонару пригласили в студию бывшую жену федерального депутата Андре Жанонеса, который координировал крупную сеть левых интернет-агитаторов «Армия Лулы». Ранее она обвиняла депутата в угрозах опубликовать ее интимные фотографии и добилась судебного запрета приближаться к ней под угрозой ареста. Из-за ее появления в студии ключевой интернет-стратег Лулы не смог прийти.
Команда Лулы ответила еще мощнее. В зале рядом с вице-президентом Жералду Алкмином сидела Кристиане Гомес да Силва, мать пятилетней Аны Клары, убитой шальной пулей полицейского. Флавио Болсонару выступал в суде в защиту убийцы. Когда Лула упоминал Ану Клару, ее мать вставала. Флавио перепутал имя матери, называл ее Аной Кларой и пытался отрицать причастность полицейского к преступлению. Таким образом, на вторых дебатах Лула лишил оппонента главного козыря: вместо обсуждения безопасности и борьбы с преступностью развернулось обсуждение полицейского насилия, а Болсонару не проявил эмпатии к матери жертвы. «Я не получила желаемого ответа. Он не ответил, потому что защищал убийцу моей дочери. Полицейский поднялся наверх, начал стрелять и застрелил мою дочь внутри дома, это доказала судебно-медицинская экспертиза. Ему (Флавио) дважды в этом году удалось добиться отмены решения присяжных благодаря своему влиянию сенатора. Он чудовище, точно такое же, как чудовище, убившее мою дочь», — заявила Кристиане Гомес в перерыве дебатов.
И хотя Лула не выглядел безусловным победителем дебатов — плохо укладывался во время, иногда говорил невнятно, что подтверждало слова Болсонару о старении президента, — он сумел показать, что лучше знает страну и готов ею управлять. Флавио Болсонару был напористее, но переборщил с насмешками над возрастом Лулы и его девятипалостью. Его высокомерие по отношению к матери погибшего ребенка тоже оттолкнуло неопределившихся избирателей.
К тому же Флавио Болсонару так и не смог избавиться от имиджа сына своего отца. Он старался выглядеть умереннее: не критиковал избирательную систему и вакцины, не настаивал на обсуждении вопроса об огнестрельном оружии. Позиции его отца по этим трем вопросам не поддерживает большинство бразильцев, но тот не мог от них отказаться. И все же оставалось подозрение, что главная цель участия Флавио в выборах — амнистировать отца. После победы в первом туре, на волне головокружения от успехов, он записал видео, в котором пообещал, что президентскую ленту ему передаст отец. Хотя это должен делать действующий президент.
Победа Лулы — не поражение Украины
О внешней политике на дебатах почти не говорили. Российско-украинскую войну, как и войну США и Израиля против Ирана, даже не вспомнили. Лула заявил, что Флавио «подлизывается к Трампу», чтобы президент США обложил Бразилию пошлинами. Болсонару в ответ доказывал необходимость сближения с США. Он активно отстаивал идею интеграции в так называемый «Щит Америки» и укрепления стратегического союза с Вашингтоном. Лула же возражал, что слепое следование курсу США лишит Бразилию дипломатической автономии и суверенитета над собственными природными ресурсами.
Также Лула говорил о вмешательстве со стороны Милея. «Мы вышвырнем коммунистического диктатора из Бразилии», — сказал Милей, стоя рядом с братом Болсонару в США. Из-за этого скандала Бразилия отозвала своего посла из Буэнос-Айреса.
Лула традиционно выступает за многополярный мир и укрепление независимости Бразилии от традиционных центров силы, в первую очередь от США, а также за развитие интеграционных проектов со странами Латинской Америки, Глобального Юга и БРИКС. Он не бросает вызов Вашингтону, а всегда говорит о необходимости сотрудничества и переговоров, но на равных. Бразилия Лулы также стремится поддерживать взаимовыгодные отношения с ЕС и выступать посредником или сторонником мирных инициатив в международных конфликтах, в том числе в российско-украинской войне. Во внешней политике Лулы рационализм доминирует над эмоциями и идеологическими симпатиями.
Болсонару хотел опереться на союз с правоконсервативными режимами, в первую очередь с США Трампа и Аргентиной Милея. При этом он скептически относился к глобальным и многосторонним организациям и даже обещал рассмотреть возможность выхода из БРИКС. Таким образом, Болсонару, в отличие от Лулы, ставил во главу угла идеологические принципы и ориентировался не на США вообще, а на США во главе с Трампом, которого считает самым мощным консервативным лидером планеты. Если бы к власти в США пришел президент-демократ, Болсонару легко мог бы найти другой консервативный образец для подражания — в Кремле. Кстати, его отец поддерживал очень хорошие отношения с Путиным и был одним из последних иностранных лидеров, посетивших Кремль накануне полномасштабного вторжения в Украину.
С этой точки зрения для Украины победа нейтрального, но прагматичного и опирающегося на правила Лулы безопаснее, чем эмоциональная и идеологически окрашенная политика Болсонару. Демократическая Бразилия может быть более предсказуемым и надежным партнером, чем государство под властью ультраправых.
Составляющие победы
Можно выделить три составляющие успеха Лулы во втором туре:
- социальная политика;
- активная работа в социальных сетях;
- массовая уличная мобилизация под лозунгом защиты демократии.
Между двумя турами Лула сумел провести закон о переходе на пятидневную 40-часовую рабочую неделю. Болсонару был вынужден поддержать все социальные инициативы оппонента, против которых раньше выступал. Он сказал, что объездил всю страну и выслушал рабочих. Получился бразильский вариант «почую кожного». В ответ Лула заявил, что его оппонент никогда не работал, так как с 22 лет является депутатом.
Цифровую мобилизацию левых координировал депутат Жанонес, превративший WhatsApp в площадку политической агитации и центр организации сторонников президента. Канал «Exército do Lula» («Армия Лулы») завершил кампанию с более чем 10,9 млн подписчиков. Стратегия имела два взаимодополняющих направления: усилить неприятие Болсонару и стимулировать явку избирателей. Жанонес не полагался исключительно на лидеров мнений или официальный имидж президента. Он поощрял каждого участника распространять контент, создавать сообщения и выполнять коллективные задачи. Эта модель контрастировала с первым этапом кампании, когда коммуникация в основном строилась вокруг Лулы и поддерживавших его знаменитостей. Теперь каждый сторонник должен был почувствовать свою причастность к команде президента. В ответ на ироничное замечание Флавио о девятипалости Лулы Жанонес запустил хештег #SomosTodos9Dedos («У нас у всех по 9 пальцев»). Сторонники подхватили этот челлендж, а некоторые поделились фотографиями своих рук с ампутированными пальцами.
Но главным успехом Лулы стали беспрецедентные со времен падения военной диктатуры демонстрации в защиту демократии. В ночь на 5 октября, спустя 24 часа после объявления результатов первого тура, тысячи молодых людей вышли под дождем на улицы района Икараи в южной части Нитероя в штате Рио-де-Жанейро. Новость мгновенно разлетелась по социальным сетям, и вскоре улицы Бразилии заполнились протестами в защиту демократии, Конституции и переизбрания Лулы. Два дня спустя, 7 октября, школьники, студенты и аспиранты заполнили центр Рио-де-Жанейро. Такого движения не видели десятилетиями. Это были молодые люди всех рас и социальных слоев, которые скандировали песни и лозунги в защиту демократии и доступа к государственному образованию. «Утопия вышла на улицы», — написал один бразильский комментатор.
«Марши за демократию» прокатились по всей стране. Крупнейшие демонстрации прошли 11–12 и 18 октября. В первой волне акции охватили более 70 городов страны, во второй — до 500 населенных пунктов, включая ключевые мегаполисы: Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Бразилиа и Сальвадор. В Сан-Паулу главный проспект города Паулиста был полностью окрашен в красный цвет, традиционный цвет Партии трудящихся. В Рио-де-Жанейро марши превратились в масштабные музыкально-политические фестивали. На заполненной людьми набережной Копакабаны выступали культовые бразильские артисты. Музыкальные номера чередовались с политическими речами против возвращения правой диктатуры.
Главной движущей силой маршей стали молодежные организации, в частности Национальный союз студентов. Студенты шли многотысячными колоннами под лозунгами «Диктатура — никогда больше» и выражали опасения за будущее государственных университетов и социальных прав в случае победы Болсонару. Молодежь увидела в нем угрозу повторения трагического опыта военной диктатуры 1964–1985 годов. 80-летний президент Лула да Силва прыгал, танцевал, размахивал флагом на крыше автомобиля и ежедневно выступал на многотысячных митингах.
Мне удалось побывать на одном из митингов сторонников Лулы в городе Лондрина (штат Парана), где в первом туре действующий президент получил только 24% голосов против 65% у оппонента. Митинг напоминал карнавал. Три часа люди пели, танцевали, кричали и в ритме веселого табора двигались по одному из проспектов города. Участвовала практически одна молодежь, но состав был самым разнообразным. Кроме активистов Партии трудящихся, пришли профсоюзы металлургов и работников аптечной сети, экологи, ЛГБТ-активисты, феминистки, коммунисты, студенты, фанатская группировка футбольного клуба «Коринтианс» «Democracia Corinthiana» (зародившаяся еще в годы военной диктатуры).
В итоге во втором туре в Лондрине Лула добавил в свою копилку больше голосов, чем Болсонару: 30% против 69%. Но самым большим успехом стала победа в колеблющемся штате Минас-Жерайс, втором по численности населения: 50% против 49% (в первом туре у Лулы было 43% против 48% у Болсонару). Ключевую роль в победе Лулы сыграл Сан-Паулу. Несмотря на поражение в самом крупном штате, президент показал там наибольший абсолютный прирост голосов между двумя турами и сократил отставание от оппонента. Лула получил в Сан-Паулу 12,1 млн голосов (46,15%) против 9,5 млн в первом туре. На долю этого штата пришлось 25,2% чистого прироста голосов Лулы по всей стране между двумя турами. Кстати, на участке в посольстве в Киеве Болсонару получил 16 голосов, а Лула — только 3.
Буланже по-бразильски
27 октября переизбранный президент Бразилии Лула да Силва отметил 81-й день рождения, а его оппонент Флавио Болсонару бежал из страны. Это напомнило бегство французского генерала Жоржа Буланже, который в 1889 году был в шаге от захвата власти во Франции, но, когда против него начали расследование, бежал за границу.
Всего за четыре дня Болсонару проиграл президентские выборы и потребовал аннулировать их результаты, пообещал остаться в стране и тут же сбежал, объявил себя избранным президентом, а потом передумал и назвался лидером нации. Политик, за которого проголосовали почти 60 миллионов бразильцев, собирается руководить оппозицией из США, хотя его собственная партия признала победу противника, а ближайшие соратники советуют уважать результаты выборов.
В понедельник судья Верховного суда запретил Болсонару выезжать из страны и потребовал сдать паспорта. Решение было связано не с результатами выборов, а с расследованием предполагаемого отмывания денег и вывода капитала. Разумеется, на следующий день после поражения на выборах это выглядело неуместно. Сенатор пообещал остаться в стране и тут же бежал через границу с Аргентиной в районе водопадов Игуасу. Паспортный контроль там часто формальный. Когда я утром ехал из Бразилии в Аргентину, мой паспорт еще проверили. А на обратном пути после обеда пограничников уже не было — заезжай, кто хочет.
В среду Болсонару обнародовал документ, в котором объявил себя избранным президентом Бразилии и отказался признать официальные результаты выборов: «Это только начало нашей борьбы за демократию, за права человека и за свободу в Бразилии. Я хочу сказать не только своим 60 миллионам избирателей, но и всему бразильскому народу, что я избранный президент, а преступники, укравшие выборы в Бразилии, являются частью преступной организации, установившей тиранию. Вас, жаждавших перемен, я не брошу, я буду голосом и свободным руководством нашей нации». Позже Флавио Болсонару удалил фрагмент, в котором провозглашал себя избранным президентом Бразилии. В новой версии документа парламентарий позиционирует себя как «лидер Бразилии». В обращении Болсонару сравнил себя с Шарлем де Голлем и венесуэльским политиком Хуаном Гуайдо, который объявил себя временным президентом Венесуэлы, а позже возглавлял оппозицию из эмиграции в США.
В первой версии документа Болсонару почему-то использовал герб со старым названием страны, существовавшим с 1891 по 1967 год: «Estados Unidos do Brazil» (Соединенные Штаты Бразилии). Сегодня государство называется República Federativa do Brasil (Федеративная Республика Бразилия). Многие увидели в этой ошибке ИИ, которому поручили найти изображение герба, оговорку по Фрейду. А Национальный союз студентов и другие студенческие организации призвали провести в воскресенье, 1 ноября, демонстрацию против Флавио Болсонару под лозунгом «Бразилия с буквой S».
Дональд Трамп пока уклоняется от прямой поддержки Болсонару, но ставит под сомнение бразильский избирательный процесс и явно намерен держать этот козырь в рукаве. Вмешательство США в бразильские выборы выглядит более глубоким, чем следует из официальных заявлений. Бегство Болсонару похоже не на эмоциональную реакцию, а на хорошо продуманный план с участием Вашингтона и Буэнос-Айреса. Консервативная пресса в США уже атакует бразильские выборы. Скотт Маккей в The American Spectator пишет, что правительство Лулы «коррумпировано и жестоко», а на выборах происходили «странные вещи». По его мнению, в Бразилии «по сути, диктатура. Причем беззаконная диктатура».
Бразильские власти опасаются, что Болсонару будут использовать для продвижения интересов США и для критики бразильской демократии. Победу Лулы признали практически все страны мира, кроме США и Аргентины.
Есть и другая опасность для власти Лулы. У Болсонару во главе оппозиции был бы колоссальный антирейтинг, к тому же он под следствием. Теперь его место может занять кто-то менее одиозный. Пока что бразильские политики, поддерживавшие Болсонару, в основном дистанцируются от его побега и заявлений. Один из претендентов на лидерство в оппозиции, губернатор Сан-Паулу Тарсисио де Фрейтас, подчеркнул: «Выборы закончились, и теперь нам нужно смотреть вперед. Я понимаю чувства Флавио, его негодование и возмущение, и это чувство разделяют многие бразильцы. Но путь вперед — это уважение результатов выборов и движение дальше».
Цена политической борьбы в Бразилии очень высока: проигравший кандидат рискует потерять не только власть, но и свободу. Нет сомнений, что в случае победы Болсонару уголовному преследованию подвергся бы Лула да Силва. Снижение цены поражения на выборах будет способствовать национальному примирению и укреплению единства страны.
После Лулы
В интервью El País весной 2026 года Лула да Силва говорил о необходимости выполнять предвыборную программу: «Когда Франсуа Олланд был избран президентом Франции, он попросил о встрече со мной и спросил: „Лула, что, по-твоему, мне нужно сделать, чтобы мое правительство действительно добилось успеха?“ Я ответил ему: „Помнишь речь, которую ты произнес, чтобы выиграть выборы? Положи ее возле кровати и каждое утро, проснувшись, перечитывай, чтобы не забыть, что ты обещал“. Вот такой должна быть демократия. Я не могу вести прогрессивную кампанию, а затем управлять страной консервативно», — резюмировал Лула.
Наверное, это качество помогало ему четырежды побеждать на президентских выборах (между вторым и третьим сроками прошло 12 лет). Но этот срок явно станет для Лулы последним. Через четыре года он уйдет, и бразильский левый лагерь столкнется с традиционной проблемой всех левых проектов, страдающих вождизмом: как жить дальше без лидера? Фигур, сопоставимых с Лулой по влиянию и харизме, в Партии трудящихся нет.
Юрий Латыш, кандидат исторических наук, приглашенный профессор Государственного университета Лондрины (Бразилия)
