Вывезенные Путиным украинские дети не должны оказаться за рамками переговоров о мире в Украине

За два с половиной года с начала полномасштабного вторжения России в Украину появились многочисленные доказательства использования Россией принудительной депортации и принудительного перемещения гражданских лиц и, прежде всего, детей.
По заключению экспертов в области международного права, Россия использовала это в качестве инструмента ведения войны и укрепления режима оккупации.
Мировое сообщество проявило редкое единодушие в осуждении этих действий Кремля и, в результате, Международным уголовным судом был выдан ордер на арест президента России Владимира Путина и его уполномоченной по правам детей Марии Львовой-Беловой, а их действия были квалифицированы как военные преступления, касающиеся незаконного перемещения тысяч детей из оккупированных районов и последующей их незаконной депортации из Украины в Россию.
В феврале 2024 года Комитет ООН по правам ребенка призвал Российскую Федерацию прекратить депортацию детей из Украины и предоставить информацию о количестве депортированных детей и их местонахождении для идентификации и своевременного возвращения. Россия продолжает игнорировать эти рекомендации.
Эксперты Chatham House собрались, чтобы обсудить меры, которые теперь должны предпринять США и Запад, чтобы, продолжая воспрепятствовать действиям Кремля, возвратить детей на родину в Украину. В центре внимания экспертов были проблемы и препятствия, которые при этом могут возникнуть на последующих мирных переговорах, и то, каким образом можно будет обеспечить торжество правосудия.
Почему принудительная депортация детей во время войны требует особого внимания мировой общественности?
Сара Маккарти, режиссер и продюсер документального кино (Sara McCarthy, Director, Producer), представила в качестве свидетельства свой новый фильм «После дождя: украденные Путиным дети» (After the rain: Putin’s stolen children), раскрывающий механизм использования путинским режимом разделения семей в качестве «орудия войны».
Продюсер фильма Сара Маккарти не скрывает, что команда его создателей, правозащитников и волонтеров используют этот фильм в качестве «инструмента давления на мировую общественность, чтобы та не забывала о важности возвращения как можно большего числа людей и, преимущественно – детей, задержанных в России по воле Кремля».
Фильм ещё не был в широком прокате, но уже был показан в Женеве Комитету ООН по правам ребенка и членам в Палаты лордов в Лондоне.
Одна из героинь фильма – Вероника Власова, 14-летняя украинская девочка, которую, благодаря неимоверным усилиям ее матери и бабушки удалось вернуть после того, как ее насильно увезли в Россию и держали там в специальном фильтрационном учреждении в течение года.
«Вероника оказалась в России в полной изоляции и ее даже в какой- то момент довели до полного отчаяния, когда она уже не хотела есть и ни с кем разговаривать. И только несколько девушек, которые также были в лагере, передавали ей информацию о том, что происходит с ее делом и как ее мама даже добилась выступления в ООН», – рассказала Маккарти, сама имеющая украинские корни по матери.
По словам автора фильма, около 30 000 волонтеров работали и продолжают работать в странах Балтии, в России и в Украине в рамках глобальной инициативой президента Владимира Зеленского «Верните детей назад». Многие из волонтеров серьезно рисковали. Так, например, российские власти арестовали Надежду Росинскую, которой предъявлены сегодня тяжелые обвинения «в измене Родине»: ей грозит, двадцать лет тюрьмы «за выступления за возвращение украинских детей».
Существует ли правовая основа для возврата насильно вывезенных детей?
Аариф Абрахам, адвокат организации Doughty Street International (Aarif Abraham, Barrister, Doughty Street International), пояснил, что когда речь идет о принудительном перемещении детей, то это – «уголовное преступление, а поскольку оно совершено с пересечением границ, то это незаконная депортация» – международное преступление, которое подпадает под три более широкие категории: «военное преступление», «нарушение законов войны» и «преступление против человечности».
По мнению юриста, сразу квалифицировать это как «геноцид» очень сложно, даже если преступники совершали его систематически. Однако другие факты, свидетельствующие о том, что «детей пытаются изменить, навязывая чужую культуру» – может трактоваться как «акт геноцида против народа, поскольку это дети».
«Однако я должен подчеркнуть, что Кремль отрицает эти обвинения и утверждает, что всего-лишь “эвакуирует детей из опасного места”, – отметил Абрахам, – Действительно, иногда разрешается проводить законную эвакуацию при определенных обстоятельствах. Например, когда вы действительно опасаетесь за безопасность гражданских лиц или есть веские военные причины (угроза здоровью или безопасности мирных жителей), при условии, что вы делаете это временно, поскольку вы обязаны предпринять шаги для возвращения гражданских лиц в их родное государство, шаги для воссоединения семей, шаги для обеспечения того, чтобы дети получили надлежащее образование в соответствии с тем, откуда они приехали, т. е. украинское образование, и сам конфликт, война – не являются допустимой причиной для насильственного разделения семей».
Юрист-международник пояснил, что «основными органами для квалификации преступлений России в Украине» являются:
Международный уголовный суд, который уже выдал ордера на арест Уполномоченного по правам ребенка РФ Марии Львовы Беловой и президента РФ Путина за два преступления: насильственное перемещение гражданских лиц и незаконную депортацию детей.
Украинские судебные и уголовно-процессуальные органы и механизмы, которые «давно задействованы в вопросах рассмотрения военных преступлений, в том числе и в отношении принудительного перемещения и депортации». Однако преступления против человечности – пока не включены в украинские своды законов.
К сожалению, констатировал Абрахам, есть несколько препятствий, которые следует преодолеть для привлечения виновных к ответственности:
Первое – главная цель в настоящий момент – это «вызволение детей и их возвращение», для чего, «к сожалению, нет никаких формальных международных механизмов, и поэтому вся работа ведется в полулегальном пространстве».
Во-вторых, считает юрист, «решение вопроса привлечения к ответственности ограничено тем фактом, что виновные находятся в России или на оккупированных Россией территориях Украины».
Третье: «для всей этой огромной и сложной работы необходимо устойчивое постоянное финансирование, ведь речь идет о 20 000 детей».
Какой подход необходимо применить к детям в отличие от взрослого населения Украины?
Катерина Рашевская, эксперт по правовым вопросам Регионального центра по правам человека (Kateryna Rashevska, Legal Expert, Regional Center for Human Rights), напомнила, что прежде всего следует помнить, что украинские дети не могут быть отнесены к видам "сопутствующего ущерба" в этой войне.
«Россия намеренно атакует их, – заявила она. – Я вижу нарушение прав ребенка каждый день. Украинские дети погибают и получают ранения от российских беспилотников, бомб и ракет. Детские сады, школы, больницы и другие критически важные объекты инфраструктуры были разрушены, в результате чего почти 3 миллиона детей оказались в ситуации крайней уязвимости. Украинские дети на оккупированных территориях по-прежнему подвергаются издевательствам, пыткам и незаконному задержанию со стороны российских солдат. Тысячи из них были депортированы и переданы в российские семьи для усыновления или воспитания. И более миллиона вынуждены потерять свою идентичность, культуру, индивидуальность и семейные связи на оккупированных территориях. В настоящий момент мы не можем остановить Россию, из-за действий которой страдают украинские дети, но мы уже можем сократить количество пострадавших детей».
По данным правозащитницы и согласно сообщениям ОБСЕ, только «путем депортации и насильственных перемещений» Российская Федерация нарушила «права на идентичность, образование и участие в культурной жизни и искусстве, а также право на мысль, совесть и религию, право на свободу и безопасность украинских детей».
Рашевская рассказала, что ее организация – Региональный центр по правам человека – уже подала четыре обращения в Международный уголовный суд, касающиеся военных преступлений и преступлений против человечности, совершенных россиянами и белорусами в отношении украинских детей.
«Совместно с Украинским центром защиты прав ребенка мы начали подготовку индивидуальных жалоб детей и их родителей в Комитет ООН по правам человека, а также в Комитет по ликвидации расовой дискриминации. Мы расширяем возможности детей посредством информирования и просвещения об их правах. Мы разработали новые подходы к юридической квалификации масштабных и систематических нарушений Москвой, направленных против украинской идентичности через систему образования на оккупированных территориях, настаивая на том, что эта российская политика имеет элементы преступления против человечности и является дискриминационным преследованием», – рассказала правозащитница.
Когда дети могут получить возможность вернуться домой в Украину?
Мария Логан, попечитель организации New Generation Europe Foundation (Мария Логан, попечитель, New Generation Europe Foundation), пояснила, что одним из сложнейших, но действенных путей возвращения украинских детей является поездка родственника в Россию.
По словам Логан, это «тяжелое испытание, когда матери или родственнику приходится ехать в страну-оккупант, платить там деньги и добиваться возврата ребенка».
«Во многих случаях родные не знают даже где находится ребенок, и им приходится искать его/ее по всей России», – добавила общественный деятель.
Поэтому, «самым главным является работа над международным процессом, и для этого», по словам баронессы Хелен Кеннеди, члена Палаты лордов Великобритании (Baroness Helen Kennedy, Member of the House of Lords, UK), «по просьбе президента Зеленского была создана целевая группа из международных юристов». Однако этого оказалось недостаточно по причине масштабов депортации и цинизма обращения с детьми со стороны российских властей.
«Теперь мы рассматриваем создание механизма, основанного на правах человека, для возвращения всех детей, а не только тех, ради которых родные и близкие пустились в тяжелые путешествия по России, – подчеркнула Кеннеди. – Мы это делаем потому, что до сих пор не существовало международной правовой базы для защиты детей и для их возвращения на родину».
Баронесса подчеркнула, что «технически перевезти детей обратно не сложно», хотя и требуются определенные финансовые средства.
«Проблема в том, чтобы добиться получения детей в России, так как многие из них оказались в детдомах, система которых существует еще со времен СССР, а некоторые уже забраны в семьи и даже усыновлены официально», – уточнила баронесса.
«Детей увозили в Крым якобы для того, чтобы им хорошо провести время, а потом их больше никто не видел и не возвращал, а семьи, тем временем, уезжали из прифронтовых районов. Детей забирали из больниц. Многих в возрасте три-четыре года, когда они не могли назвать фамилию матери или свою собственную фамилию, или дату рождения, или адрес. Дети оказались разбросаны по огромной территории России и исчезли в российской системе. Определение их местонахождения и их идентификация по-прежнему крайне затруднены», – объяснила Кеннеди.
Какое политическое решение может оказаться самым важным для судьб этих детей?
«После того, как на выборах в США победил Дональд Трамп и все заговорили о возможной “остановке войны в Украине”, существует опасность использования Путиным детей в качестве разменной монеты», – считает баронесса.
Она полагает, что «США и странам Запада необходимо создать отдельную коалицию из представителей государств и общественности для решения вопроса о возврате этих детей».
По мнению баронессы, перед тем, как приступить к переговорам по Украине, новоизбранный «президент Дональд Трамп, который является деловым человеком и привык заключать сделки, должен заручиться поддержкой как можно большего числа государств, в том числе тех, которые ведут себя как “нейтральные” по отношению к этой войне, чтобы создать независимый международный орган, который будет следить за возвратом этих детей».
Баронесса Хелен Кеннеди, предупредила, что «необходимо отделить этих детей от военнопленных», так как последними занимается Красный Крест. Иначе, по ее мнению, «начнется практика обмена “одного ребенка на сотню военнопленных”, а это нарушит всю систему обмена в мирных переговорах».
«Я даже предполагаю, что это потенциальный план Путина – использовать военнопленных для обмена детей, – сказала она. – Необходимо призвать весь мир провозгласить, что это абсолютный гуманитарный позор – забирать детей. Изъятие детей случалось и в прошлом. Мы видели это в Нигерии, когда негосударственные субъекты забирали девочек. Мы видели это по всей Латинской Америке. Использование детей в качестве товара на войне, продолжалось исторически. С этим необходимо покончить раз и навсегда».
«При этом самым опасным является то, что в стремлении заключить перемирие, ведущее к прекращению войны России в Украине, может оказаться исключение украденных из Украины детей из списка переговорных вопросов. Вот этого совершенно нельзя допустить!», – заявила в заключении Хелен Кеннеди.
«Если мы хотим достичь настоящего мира в Украине, нам придется начать с наших детей», – добавила правозащитница Катерина Рашевская.